Париж, Франция
Двадцать картин из собраний Лувра, от Чимабуэ до Делакруа.
Перевод с помощью ИИ
Лувр в Париже начинался как средневековая крепость, затем стал королевским дворцом, а во время Французской революции открылся как общедоступный музей. Двадцать картин охватывают лишь малую часть его собраний. Здесь есть знаменитые имена, среди них Леонардо, Вермеер, Рембрандт и Давид. Есть и картины, мимо которых легко пройти по пути к ним: Богоматерь Чимабуэ на золотом фоне, фрагмент работы Босха, кухонный натюрморт Шардена и вид Большой галереи самого Лувра, которую Юбер Робер вообразил в руинах.
Рафаэль, Рембрандт, Давид и Делакруа представлены в списке каждый несколькими работами, так что можно сравнивать художника и с ним самим, и с его соседями. Рембрандт, например, в одном случае рассказывает библейскую историю, а в другом сам позирует себе у мольберта. Масштаб меняется не меньше, чем сюжеты. «Кружевницу» Вермеера можно было бы почти уместить в двух ладонях, тогда как в «Браке в Кане Галилейской» Веронезе пир разворачивается на огромном холсте.
Artline выбрал эти произведения из документально подтверждённых музейных собраний независимо от музея. Картина из собрания не обязательно висит в зале: она может быть предоставлена на временную выставку или находиться вне экспозиции. Датировки и атрибуции сохраняют оговорки, приведённые в записях по ссылкам.
Самая определённая часть написанного Леонардо портрета Лизы Герардини — её руки, спокойно сложенные перед собой. Лицо менее определённо. Вокруг глаз и рта очертания словно растворяются в тени, и это отчасти объясняет, почему выражение её лица так трудно уловить. Этот приём называется сфумато: тона плавно переходят друг в друга без чёткой границы. За её спиной извилистый пейзаж по мере удаления становится всё более туманным.
Инвентарный номер: INV 779
Размер «Кружевницы» Вермеера — всего около 24 на 21 сантиметр. Молодая женщина склонилась над работой, и кажется, что всё её внимание сосредоточено на пальцах и нитях. В столь сосредоточенной по настроению картине удивляет, насколько свободно Вермеер пишет ближайшие к зрителю нити. Возможно, и сама женщина не совсем та, кем её представляет название. Лувр описывает её как женщину с достатком, а не профессиональную кружевницу.
Инвентарный номер: MI 1448
Здесь изображены бои Июльской революции 1830 года, а не Французской революции 1789 года. В эту уличную схватку Делакруа вводит аллегорическую фигуру. Свобода несёт настоящее оружие и перешагивает через тела, которые выглядят реальными, но обнажённая грудь, поднятый флаг и больший масштаб выделяют её среди окружающих. На переднем плане мёртвые лежат поперёк пути, по которому должны пройти живые.
Инвентарный номер: RF 129
Крушение «Медузы» произошло в 1816 году и вызвало общественный скандал. Жерико придал этой недавней катастрофе масштаб, обычно отводившийся величественным историческим сюжетам.
Усилие выживших нарастает по восходящей: от мёртвых и обессиленных на переднем плане к поднятому полотнищу на дальнем краю плота. Они подают сигналы кораблю на горизонте, и он так мал, что обращённые к нему жесты кажутся почти бесполезными.
Инвентарный номер: INV 4884
Христос сидит почти в центре, ниже террасы, где кипит жизнь, но многое отвлекает от него внимание. Музыканты, слуги и гости заполняют почти десять метров холста, а чудо превращения воды в вино окружено хлопотами пышной трапезы.
Веронезе написал картину для бенедиктинской трапезной Сан-Джорджо-Маджоре в Венеции, так что изначально перед ней тоже сидели за едой. Её архитектура и длинные столы соответствуют этому месту.
Инвентарный номер: INV 142
Женщина в белом — Герсилия. Она встаёт там, где вот-вот скрестится оружие, между своим мужем-римлянином и отцом-сабинянином. По обе стороны конфликта у женщин есть родные, и дети у их ног не позволяют об этом забыть. Простёртые руки удерживают центр композиции, а вооружённые мужчины вокруг медлят.
Давид и прежде изображал семью, разделённую конфликтом. В «Клятве Горациев», также включённой в эту подборку, скорбящие женщины отодвинуты в сторону, пока мужчины приносят клятву. Здесь женщина занимает центр, и её вмешательство становится решающим действием.
Инвентарный номер: INV 3691
Название указывает, за какой картой следить, и обман становится виден ещё до того, как удаётся разобраться в самой игре. Слева игрок тянется за картой за спиной. Богато одетый юноша напротив изучает свои карты. Между ними взгляд и указующий палец дают понять, что остальные знают больше него.
Почти ничто не движется. Зрителя посвящают в обман, но остановить его он не может, а юноша, по-видимому единственный за столом, кто ещё ни о чём не догадывается, пока не понял, что происходит.
Инвентарный номер: RF 1972 8
Спина женщины от плеча до бедра длиннее, чем допускает обычная анатомия. Эта линия так плавно переходит в поворот головы и окружающие ткани, что искажение поначалу можно не заметить.
Веер из павлиньих перьев, тюрбан и роскошные ткани помещают её в воображаемый гарем. Это европейская фантазия, по которой трудно судить об османской жизни. Гладкая живописная поверхность позволяет рассмотреть всё до мелочей, хотя её ответный взгляд прочитать сложнее.
Инвентарный номер: RF 1158
Кастильоне был писателем и дипломатом. Рафаэль изображает его в сером мехе, чёрной шапочке и светлой рубашке, так что мало что отвлекает от лица. Его голубые глаза встречаются со взглядом зрителя, а руки покоятся в нижней части картины. В его жестах нет ничего подчёркнутого, что кажется уместным для дипломата.
Эта непринуждённость тщательно выстроена. Плечо повёрнуто в одну сторону, лицо — в другую, а крупные формы одежды объединяют фигуру.
Название сохраняет оба имени персонажа: прежде картина называлась «Жиль». Пьеро одет как комический актёр, но играть ему почти нечего. Он стоит лицом прямо к зрителю, опустив руки, и его белая одежда выделяется на фоне пейзажа. Его спутники изображены ниже, словно они участвуют в действии, от которого он незаметно отдалился.
Хочется назвать его печальным, но его неподвижное лицо раскрывает меньше, чем предполагает такое определение.
Николя Ролен, канцлер герцога Бургундского, преклонил колени напротив Богоматери с Младенцем, словно они находятся в одной необычайно богато обставленной комнате. Его узорчатое одеяние, сложенные руки и сосредоточенное лицо написаны столь же тщательно, как священные фигуры. Ангел держит корону над Марией. За арками река течёт мимо тесно застроенного города, и даже небольшие здания выписаны подробно.
Картина делает благочестие Ролена зримым для всех, навсегда помещая его на встречу, куда не мог бы попасть обычный посетитель.
Трое братьев протягивают руки к мечам, которые держит их отец, и их тела повторяют одно и то же напряжённое движение. Справа сидящие женщины склоняются, приникая друг к другу. Решимость и скорбь занимают отдельные части картины.
Братья клянутся сражаться за Рим. Их семьи связаны и с противником, а женщинам предстоит переживать дома последствия этой клятвы. Картина была королевским заказом и завершена до Французской революции, так что этот призыв к жертве ради государства изначально был написан для короны.
В истории, которую изображает Делакруа, побеждённый правитель приказывает уничтожить служивших ему людей, животных и принадлежавшие ему вещи. Сарданапал наблюдает с возвышения красного ложа, пока внизу по комнате распространяется резня. Вокруг него идёт борьба и сопротивление, и на этом фоне его неподвижность леденит. В более поздней картине Делакруа «Свобода, ведущая народ» у ног главной фигуры тоже лежат мёртвые, но там она перешагивает через них, двигаясь вперёд.
В сцене трудно разобраться. Конечности, оружие и ткани перекрывают друг друга, а диагональ ложа ведёт взгляд сквозь эту неразбериху. Роскошь не приносит облегчения, ведь она тоже обречена на уничтожение.
Робер изображает здание, в котором теперь хранится картина. Дневной свет падает сквозь разрушенный свод Большой галереи Лувра, из каменной кладки прорастают растения, а люди бродят среди обломков. Длинная перспектива сохраняется, так что галерея остаётся узнаваемой и без крыши.
Картина составляла пару с живописным проектом улучшения той же галереи: таким образом, будущее музейной экспозиции соседствовало с видением разрушенного здания.
Написанная на доске картина Чимабуэ имеет высоту более четырёх метров, и её композиция должна была читаться издалека, через пространство церкви. Повторяющиеся фигуры и ясная иерархия рассчитаны на такое расстояние. Богоматерь, Младенец и шесть ангелов изображены на золотом фоне, в пространстве, определяемом их священным значением, но трон даёт Марии прочную опору. Ангелы возвышаются уравновешенными группами по обеим сторонам, а повороты голов и складки одеяний придают их телам некоторую весомость.
Мария смотрит вниз на стоящего младенца Христа, а маленький Иоанн Креститель преклоняет колени со своим крестом. Три фигуры вписаны в широкий треугольник, но их руки и обращённые друг к другу взгляды не дают группе застыть в схеме. Позади простирается пейзаж, и священная встреча выглядит как близкое, доверительное общение на лоне природы. Лишь крест Иоанна вводит в сцену будущее детей.
Белая шапочка над лицом Рембрандта ловит свет. Лувр отмечает, что техническое исследование выявило более ранний, тёмный головной убор, так что это светлое пятно появилось в результате изменения. Инструменты и край мольберта указывают на его ремесло, но основное внимание в картине сосредоточено на неравномерно освещённых чертах лица.
Царь Давид здесь не появляется. Его власть входит в комнату через письмо, которое держит Вирсавия, пока служанка ухаживает за её ногой, и Рембрандт сосредоточивает сцену на женщине, которой приходится его принять. Широкий свет ложится на её тело.
Её голова опущена, рука неподвижна, и это замедляет ход истории. Библейская ситуация яснее её мыслей: выражение лица можно прочитать как вину, согласие или печаль.
В качестве вступительной работы в Королевскую академию Шарден представил кухню. Над столом висит выпотрошенный скат, обнажая светлую нижнюю сторону тела, — неловкий и даже неприятный центр композиции. Слева кошка осторожно пробирается среди даров моря; справа посуда стоит спокойнее. Сложенная белая ткань связывает обе стороны, не приводя их в порядок. Влажная плоть, шершавая кожа, ткань и глазурованные поверхности давали ему множество живописных задач без всякой героической истории.
Пассажиры едят, пьют и тянутся к еде в лодке, которая, кажется, утратила всякое практическое назначение. Мачтой ей служит дерево. Духовное облачение не защищает от глупости, а толпа слишком поглощена своими желаниями, чтобы замечать, куда плывёт.
Эта узкая панель — фрагмент триптиха, который позднее разобрали, и другие его части когда-то помогали раскрыть нравоучительный смысл. Даже нынешние края отчасти стали результатом позднейшей обрезки и могут проходить не там, где их задумывал Босх.
Инвентарный номер: RF 2218
Посмотрите выбранные работы рядом с книгами и событиями их времени или сравните годы жизни художников. Книги и события дают исторический контекст, но не доказывают прямого влияния. Работы без подтверждённой даты остаются в путеводителе.
Общая хронология помещает выбранные произведения рядом с книгами и событиями. Хронология художников показывает другое: чьи жизни пересекались во времени.
Порядок статей не задаёт маршрута по зданию. Чтобы найти произведения, пользуйтесь актуальными записями музейного собрания и информацией для посетителей.
Сведения о датировках, материалах и библиографии начните искать в записях о произведениях, ссылки на которые даны в этих статьях. «Трактат о живописи» Леонардо — чтение иного рода: художник пишет о собственном ремесле, а не исследователь об этих картинах.
Leonardo da Vinci; translated by John Francis Rigaud Читать бесплатно · Английский
Заметки Леонардо о живописи, собранные из его сочинений и переведённые на английский Джоном Фрэнсисом Риго. Они посвящены наблюдению, пропорциям, телу, свету и перспективе, а также практическим решениям, которые принимает живописец.
Musée du Louvre Читать онлайн · Официальный маршрут
Маршрут самого Лувра по его самым известным произведениям с указаниями, как пройти по зданию.
Art, literature & history